БАЛЬЗАМОВОЙ М. П., 21 октября 1912 г., Москва

М. П. БАЛЬЗАМОВОЙ
21 октября 1912 г. Москва

Дорогая Маня!
Благодарю сердечно за твой привет. Я очень много волновался после твоего письма. Зачем? Зачем ты проклинаешь несчастный и без того обиженный народ. Неужели такие пустые показания, как, например, «украл корову», тебя так возмутили, что ты переменила вмиг свои направления, и в душе твоей случился переворот. Напрасно, напрасно, Маня. Это пустая и ничтожная, не имеющая значения причина. Много случается примеров гораздо серьезнее этого, от которых, пожалуй, и правда возникают сомнения и, на мгновение поддаваясь вспышке, готов поднять меч против всего, что тебя так возмущает, и невольно как-то из души вылетают презрительные слова по направлению к бедным страдальцам. Но после серьезного сознания это все проходит, и снова готов положить свою душу за право своих братьев. Подумай, от чего это происходит. (Я теперь тебя тоже уже буду причислять к моим противникам, но ты ничего особенного и другого чего не выводи.) Не вы ли своими холодными поступками заставляете своего брата (родства с которым вы не признаете) делать подобные преступления. Разве вы не видите его падения? Почему у вас не возникают мысли, что настанет день, когда он заплатит вам за все свои унижения и оскорбления. Зачем вы его не поддерживаете для того, чтобы он не сделал чего плохого благодаря своему безвыходному положению. Зачем же вы на его мрачное чело налагаете клеймо позора. Ведь оно принадлежит вам, и через ваше холодное равнодушие совершают подобные поступки. А если б я твоего увидел попика, то я обязательно наговорил бы ему дерзостей. Как он смеет судить, когда сам готов снять последний крест с груди бедняка. Небойсь, где хочешь бери четвертак ему за молебен. Ух, я б его... Хорошо ему со своей толстой, как купчихой, матушкой-то!.. Ну, ладно. Убежденного не убедишь.
Конечно, милая Мария, я тебя за это ругаю, но и прощаю все по твоей невинности.
Зачем ты мне задаешь все тот же вопрос? Ах, тебе приятно слышать его. Ну, конечно, конечно, люблю безмерно тебя, моя дорогая Маня. Я тоже готов бы к тебе улететь, да жаль, что все крылья в настоящее время подломаны. Наступит же когда-нибудь время, когда я заключу тебя в свои горячие объятья и разделю с тобой всю свою душу. Ах, как будет мне хорошо забыть все свои волненья у твоей груди. А может быть, все это мне не суждено! И я должен влачить те же суровые цепи земли, как и другие поэты. Наверное, прощай сладкие надежды утешенья, моя суровая жизнь не должна испытать этого. Пишу много под нависшею бурею гнева к деспотизму. Начал драму «Пророк». Читал ее у меня довольно образованный челов, кончив университет историко-филологического факультета. Удивляется, откуда у меня такой талант, сулит надежды на славу, а я посылаю ее к черту. Скоро и кончится конкурс Надсона. Прощай, моя милая, посылаю поцелуй тебе с этим письм. Панфилов очень рад, я ему сообщил. Жду твоего письма.

На конверте:
Рязань.
Хлебная ул. дом Ивана
Фроловича
Фролова
В село Калитинку, учительнице
М. П. Бальзамовой.




Комментарии
Печатается по автографу (ГМЗЕ).

Датируется по почтовому штемпелю на конверте: «Москва. 21.10.12. 54-е гор. почт. отдел.». Принадлежность конверта данному письму установлена по связи его содержания с содержанием предыдущего письма (см. коммент. ниже).

Я очень много волновался после твоего письма. ~ Неужели такие пустые показания, как, например, «украл корову», тебя так возмутили ~ А если б я твоего увидел попика, то я обязательно наговорил бы ему дерзостей. Как он смеет судить, когда сам готов снять последний крест с груди бедняка. — Эти слова, без сомнения, являются откликом на описанное в письме Бальзамовой происшествие: очевидно, в селе Калитинка, где она учительствовала, какой-то бедняк украл корову, а сельский священник (по свидетельству Н. В. Колядова, его звали Александр Васильев — ЕиС, с. 254) резко осудил его за это.

…забыть все свои волненья… — В оригинале описка: вместо «свои» у Есенина — «твои».
Начал драму «Пророк». — О зарождении этого замысла см. п. 8 и коммент. к нему; ср. также пп. 17 и 18.

…человек, кончивший университет историко-филологического факультета. — О ком идет речь, не установлено.

Скоро и кончится конкурс Надсона. — Имеется в виду конкурс для начинающих стихотворцев, объявленный в мае 1912 г. Московским «Обществом деятелей периодической печати и литературы» в связи с 50-летием со дня рождения и 25-летием со дня смерти С. Я. Надсона. В заметке «Конкурс имени С. Я. Надсона» (газ. «Русские ведомости», М., 1912, 5 мая, № 102) об условиях этого мероприятия, в частности, говорилось: «Предназначенные для конкурса стихотворения должны быть доставлены не позднее 1-го ноября 1912 года. Срок опубликования результатов конкурса — не позднее 1-го февраля 1913 года. Конверты, заключающие имена авторов, стихотворения которых не будут удостоены премий и почетных отзывов, уничтожаются невскрытыми». Из есенинских слов явствует, что он послал стихи на этот конкурс (и рассказал любимой девушке о своем участии в нем). Среди награжденных Есенина не оказалось (подробнее об итогах конкурса см. в статье В. А. Вдовина «„Скоро и кончится конкурс Надсона“ (Неизвестная страница биографии С. Есенина)» — ВЛ, 1976, № 4, апр., с. 221); о его стихах, поданных на конкурс, сведений не выявлено.

Панфилов очень рад, я ему сообщил. — Между 14 и 21 окт. 1912 г. Есенин, очевидно, получил ответ Г. Панфилова на свое неизвестное нам письмо. В письме друга, судя по комментируемым словам, была выражена радость в связи с предстоящим эпистолярным знакомством с Бальзамовой. Отвечая Г. Панфилову (это письмо также ныне не известно), Есенин дал ему ее адрес.

© SER-ESENIN.RU 2005-2016
При перепечатке материалов гиперссылка на сайт ser-esenin.ru обязательна. Все материалы являются собственностью их авторов.
С.А. Есенин ::: Жизнь моя, иль ты приснилась мне...

Наверх