ПАНФИЛОВУ Г. А., до 18 августа 1912 г., Москва

Г. А. ПАНФИЛОВУ
До 18 августа 1912 г. Москва

Дорогой Гриша!
Письмо я твое получил. Мне переслали его из дома. Я вижу, тебе живется не лучше моего. Ты тоже страдаешь духом, не к кому тебе приютиться и не с кем разделить наплывшие чувства души; глядишь на жизнь и думаешь: живешь или нет? Уж очень она протекает-то слишком однообразно, и что новый день, то положение становится невыносимее, потому что все старое становится противным, жаждешь нового, лучшего, чистого, а это старое-то слишком по?шло. Ну ты подумай, как я живу, я сам себя даже не чувствую. «Живу ли я, или жил ли я?» — такие задаю себе вопросы, после недолгого пробуждения. Я сам не могу придумать, почему это сложилась такая жизнь, именно такая, чтобы жить и не чувствоть себя, т е своей души и силы, как животное. Я употреблю все меры, чтобы проснуться. Так жить — спать и после сна на мгновение сознаваться, слишком скверно. Я тоже не читаю, не пишу пока, но думаю.
А я все-таки встречал тургеневских типов.
Слушай!

(Я сейчас в Москве.) Перед моим отъездом недели за две—за три у нас был праздник престольний, к священнику съехалось много гостей на вечер. Был приглашен и я. Там я встретился с Сардановской Анной (которой я посвятил стих «Зачем зовешь т. р. м.»). Она познакомила меня с своей подругой (Марией Бальзамовой). Встреча эта на меня также подействовала, потому что после трех дней она уехала и в последний вечер в саду просила меня быть ее другом. Я согласился. Эта девушка тургеневская Лиза («Двор гн») по своей душе. И по всем качествам, за исключением религиозных воззрений. Я простился с ней, знаю, что навсегда, но она не изгладится из моей памяти при встрече с другой такой же женщиной.
Здоровье мое после 20 лучше. Курить я уже бросил.
Я недавно написал «Капли». Клеменов воскрес, но скоро умрет опять.

Капли жемчужные, капли прекрасные,
Как хороши вы в лучах золотых,
И как печальны вы, капли ненастные,
Осенью черной на окнах сырых.
Люди, веселые в жизни забвения,
Как велики вы в глазах у других
И как вы жалки во мраке падения,
Нет утешенья вам в мире живых.
Капли осенние, сколько наводите
На душу грусти вы чувства тяжелого,
Тихо скользите по стеклам и бродите,
Точно как ищете что-то веселого.
Люди несчастные, жизнью убитые,
С болью в душе вы свой век доживаете.
Милое прошлое, вам не забытое,
Часто назад вы его призываете.

————

Москв. Щипок. Магаз Крылова. Ал Никит Ясен, и для меня. Любящ т Ес С.
Комментарии

Печатается по автографу (РГБ), имеющему помету адресата: № 6.

Датируется, исходя из следующих соображений: здесь Есенин указывает не свой, а отцовский почтовый адрес («Москва. Щипок. Магаз. Крылова. Ал. Никит. Ясен., и для меня»), потому что в тот момент он еще не имел собственной московской прописки, полученной им 18 авг. 1912 г.

Письмо твое я получил. ~ Я вижу, тебе живется не лучше моего ~ не с кем разделить наплывшие чувства души… — Судя по этим словам, письмо, о котором идет речь, было ответом на не известное ныне письмо Есенина (по нумерации адресата — пятое). См. ниже, кроме того, коммент. к словам: «Здоровье мое после 20 лучше».

Г. Панфилов, в отличие от Есенина, жил с родителями, но, как в любой семье, и здесь не обходилось без размолвок. Отец Гриши А. Ф. Панфилов так написал Есенину после кончины сына об отношениях с ним: «Правда, у меня с ним иногда выходила неприятность и разногласие по религии, может быть, этим я его сильно оскорблял, но любил я его чистою и святою отцовскою любовью».

Я тоже не читаю, не пишу пока, но думаю. — Ср. с одной из рекомендаций Л. Н. Толстого: «Меньше читайте, меньше учитесь, больше думайте. Учитесь и у учителей и в книгах только тому, что вам нужно и хочется знать» (Круг чтения, 1, 30).

(Я сейчас в Москве). Перед моим отъездом недели за две — за три у нас был праздник престольний… — т. е. празднование явлению иконы Казанской Божией Матери, приходившееся на 8 июля. Приведенные здесь фактические данные позволили установить время написания двух предыдущих писем Есенина (пп. 4 и 5: см. коммент. к ним).

…к священнику съехалось много гостей на вечер. — О праздничных вечерах в доме константиновского священника о. Ивана (И. Я. Смирнова) Н. А. Сардановский вспоминал так: «Описание нашей деревенской жизни было бы неполным, если умолчать о том, как мы проводили престольный праздник — Казанскую. В дом дедушки приходили и приезжали многочисленные гости из окрестных селений. Преимущественно это были семьи духовенства, учительства и разных сельских служащих. Всего набиралось человек пятьдесят-шестьдесят. Молодежь еще днем затевала игры, ходила купаться. А вечером, после торжественного ужина, пела, танцевала. В ту пору мне казалось, что у нас бывало много интересных и талантливых людей».

Был приглашен и я. — Это было далеко не первое посещение Есениным дома Поповых (деревенское прозвище семьи о. Ивана): он постоянно бывал там с десяти-одиннадцатилетнего возраста, о чем рассказывают Н. А. Сардановский, Е. А. Воробьева, упоминает Е. А. Есенина.

Там я встретился с Сардановской Анной (которой я посвятил стих «Зачем зовешь т р м»). — Об А. Сардановской (Анюте) и ее взаимоотношениях с Есениным не раз говорится в его письмах к М. Бальзамовой (пп. 4, 11, 24); более подробно об этом см. пп. 61 и 70 и коммент. к ним. Указанное стихотворение неизвестно; в 1916 г. было опубликовано другое есенинское стихотворение «За горами, за желтыми долами…» (Еж. ж., 1916, № 4, апр., стб. 8) с посвящением: «Анне Сардановской». Впоследствии выходило без посвящения.

Она познакомила меня с ~ Марией Бальзамовой ~ после трех дней она уехала и в последний вечер в саду просила меня быть ее другом. — Ср. п. 4 (первое письмо Есенина М. Бальзамовой после знакомства) и написанное после встречи стихотворение «Ты плакала в вечерней тишине…» (в составе п. 18).

Эта девушка тургеневская Лиза («Двор гн») по своей душе. И по всем качествам, за исключением религиозных воззрений. — В романе И. С. Тургенева «Дворянское гнездо» (1859) дана такая характеристика его героини Лизы Калитиной: «Она была очень мила, сама того не зная. В каждом ее движении высказывалась невольная, несколько неловкая грация; голос ее звучал серебром нетронутой юности, малейшее ощущение удовольствия вызывало привлекательную улыбку на ее губы, придавало глубокий блеск и какую-то тайную ласковость ее засветившимся глазам. Вся проникнутая чувством долга, боязнью оскорбить кого бы то ни было, с сердцем добрым и кротким, она любила всех и никого в особенности; она любила одного Бога восторженно, робко, нежно» (Тургенев И. С. Дворянское гнездо. СПб., 1909, с. 119).

Здоровье мое после 20 лучше. — Поскольку письмо написано до 18 авг. (см. об этом выше), то здесь имеется в виду 20 июля. Эта фраза, скорее всего, является ответом на вопрос Г. Панфилова о здоровье друга. По-видимому, этот вопрос был задан в связи с содержанием неизвестного ныне письма Есенина, на которое отвечал Г. Панфилов: может быть, Есенин поведал в нем другу о попытке самоубийства, описанной им также в п. 11.

Я недавно написал «Капли». Клеменов воскрес, но скоро умрет опять. . — В этих словах отчетливо ощутим оттенок иронии. Его смысл (без сомнения, понятный адресату письма) остается недопроясненным. Фамилия Клеменова со слов Есенина попала в печать еще при его жизни, когда Д. Бурлюк обнародовал изложение своей беседы с поэтом, состоявшейся в 1922 г. в Нью-Йорке. В этой публикации, в частности, есть слова: «…в школе преподаватель Клеменов — по образному выражению С. А. Есенина — „произвел установку души“. Клеменов первый давал наставления юному поэту идти колеями здравого влечения к бодрым темам: любить деревню, избы, коров; писать об эпосе земли и вечной поэме весеннего труда в полях» (газ. «Новое русское слово», Нью-Йорк, 1922, 7 окт., № 3542). Между тем среди известных в настоящее время школьных учителей Есенина (как в Константинове, так и в Спас-Клепиках) человека с такой фамилией нет. В автобиографии 1924 г., не назвав «должности» Клеменова, Есенин отметил другой аспект его наставничества: «Период учебы не оставил на мне никаких следов, кроме крепкого знания церковнославянского языка. Остальным занимался сам под руководством некоего Клеменова. Он познакомил меня с новой литературой и объяснил, почему нужно кое в чем бояться классиков».

Не указывая на источник информации, Е. А. Динерштейн (ВЛ, 1960, № 3, март, с. 131-132) и вслед за ним В. А. Вдовин называют имя Клеменова (Иван), место его рождения (соседнее с Константиновом село Кузьминское) и утверждают, что тот, «приезжая на короткое время в деревню, вел революционную агитацию среди окрестных крестьян, распространял народнические взгляды среди молодежи», то есть был лицом политически неблагонадежным. Попытка обнаружить сведения о Клеменове в архивах Департамента полиции Российской Империи и Московского охранного отделения, располагающих обширными картотеками (ГАРФ) на указанных лиц, успехом не увенчалась — человек с таким именем и биографическими данными в этих картотеках не числится (сообщено Л. М. Шалагиновой).

Установление личности Клеменова требует дальнейших разысканий.

Щипок. Магаз Крылова. Ал Никит Ясен… — В официальных документах (в том числе в паспорте) фамилия отца начиналась с буквы «Я» (см., напр., договор о разделе имущества между отцом Есенина и его дядей от 1907 г.: Восп., 1, 30-31). Магазин купца Н. В. Крылова — место многолетней работы А. Н. Есенина. По словам его младшей дочери Александры Александровны, «более тридцати лет, с тринадцатилетнего возраста до самой революции, отец проработал мясником у купца. Исключительно честный, он был вежлив и выдержан с хозяином и покупателями, пользовался большим уважением и был назначен старшим продавцом» (Восп., 1, 87).

© SER-ESENIN.RU 2005-2016
При перепечатке материалов гиперссылка на сайт ser-esenin.ru обязательна. Все материалы являются собственностью их авторов.
С.А. Есенин ::: Жизнь моя, иль ты приснилась мне...

Наверх