Ser-Esenin.ru

В помощь школьнику и студенту!

Сочинение на тему: Собакевич. Произведение: Мертвые души

Сочинение на тему: Собакевич. Произведение: Мертвые души

Собакевич Михайло Семеныч – помещик, четвертый «продавец» мертвых душ. Само имя и внешность этого героя (напоминает «средней величины медведя», фрак на нем «совершенно медвежьего» цвета, ступает вкривь и вкось, цвет лица «каленый, горячий») указывают на его могучесть его натуры.

С самого начала образ С. связывается с темой денег, хозяйственности, расчета (в момент въезда в деревню С. Чичиков мечтает о 200-тысячном приданом). Беседуя с Чичиковым С., не обращая внимания на уклончивость Чичикова, деловито переходит к существу вопроса: «Вам нужно мертвых душ?» Главное для С. - цена, все остальное его не интересует. Со знанием дела С. торгуется, расхваливает свой товар (все души «что ядреный орех») и даже успевает надуть Чичикова (подсовывает ему «женскую душу» – Елизавету Воробей). Душевный облик С. отражается во всем, что его окружает. В его доме все «бесполезные» архитектурные красоты удалены. Избы мужиков также построены без всяких украшений. В доме С. на стенах висят картины, изображающие исключительно греческих героев, которые внешне похожи на хозяина дома. На С. похож и дрозд темного цвета в крапинку, и пузатое ореховое бюро («совершенный медведь»). В свою очередь и сам герой тоже похож на предмет – ноги его как чугунные тумбы. С. – это тип русского кулака, крепкого, расчетливого хозяина. Крестьянам его живется неплохо, надежно. То, что природная мощь и деловитость превратились у С. в туповатую косность, скорее не вина, а беда героя. С. живет исключительно в современности, в 1820-х гг. С высоты своей мощи С. видит, как измельчала окружающая его жизнь. Во время торга он замечает: «…что это за люди? мухи, а не люди», куда хуже покойников. С. занимает одно из самых высоких мест в духовной «иерархии» героев, потому что у него, по мысли автора, много шансов на возрождение. От природы он наделен многими хорошими качествами, у него богатый потенциал и могучая натура. Их реализация их будет показана во втором томе поэмы – в образе помещика Костанжогло.

СОБАКЕВИЧ — персонаж поэмы Н.В. Гоголя «Мертвые души» (перв. том 1842, под ценз. назв. «Похождения Чичикова, или Мертвые души»; втор, том 1842-1845). Фольклорные источники образа С.— былинные и сказочные богатыри (Еруслан Лазаревич, Илья Муромец и т.п.). Возможные литературные источники: Тарас Скотинин из комедии Д.Фонвизииа «Недоросль», медведеподоб-ный разбойник Бурдаш из романа М.Загоскина «Юрий Милославский». Богатырская мощь С. (нога, обутая в сапог исполинского размера), подвиги за обеденным столом (ватрушки «гораздо больше тарелки», «индюк ростом с теленка», съеденная зараз «половина бараньего бока»), богатырское здоровье С. («пятый десяток живу, ни разу не был болен») пародируют облик и деяния сказочных и былинных богатырей. Фамилия С. формально не связана с его внешним обликом: С. похож «на средней величины медведя»; цвет лица «каленый, горячий, какой бывает на медном пятаке»; его имя — Михайло Семенович — также указывает на фольклорного медведя. Однако ассоциативно фамилия соответствует характеру и портрету: у С. «бульдожья» хватка и лицо; кроме того, к людям он относится, как цепной пес (ср. иронически обыгранные Гоголем слова С. после согласия продать души: «да уж нрав такой собачий: не могу не доставить удовольствие ближнему»). Грубость и неуклюжесть — суть портрета С. Природа, создавая его лицо, «рубила со всего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет…». Бездушность С. подчеркивает метафорическая подмена лица широкой молдаванской тыквой, а ног — чугунными тумбами. Вещи вокруг С. повторяют тяжелое и прочное тело хозяина: крепкий и асимметричный дом, «как у нас строят для военных поселений и немецких колонистов»; крестьянские избы и колодец из корабельного дуба, но без всяких резных узоров; пузатое ореховое бюро — совершенный медведь; стол, кресло, стулья, казалось, говорили: «И я тоже Собакевич!» Даже дрозд похож на С. С. привязан к земному и строит так, будто намерен жить вечно, не думая ни о смерти, ни о душе; С. бездетен (ср. евангельскую притчу о богаче, настроившем новые житницы: «Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому ж достанется то, что ты заготовил?» (Ев. от Луки, 12:20)). С.— хозяин, материалист, и ему нет дела до «сокровищ на небесах». Гипертрофированная практичность С. контрастна слащавым «эмпиреям» Манилова, так же как привычка ругать все подряд, видеть во всех мерзавцев и мошенников противопоставлена восторженной идеализации людей, присущей Манилову. Губернатор у С.— «первый разбойник в мире», «за копейку зарежет». Весь город — христопродавцы, «мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет . Один там только и есть порядочный человек: прокурор; да и тот, если сказать правду, свинья». Чиновники, по мнению С., «даром бременят землю», а стряпчий Золотуха — «первейший хапуга в мире». С.— русофил и ненавидит все западное. Он готов перевешать немцев и французов, так как те придумали диету, воображая, «что и с русским желудком сладят». С. не детализирует, он сторонник целого, гигантского. В этом, согласно С., проявляется истинно русская натура: «У меня когда свинина — всю свинью давай на стол, баранина — всего барана тащи, гусь — всего гуся!» У полицмейстера, пока гости беседовали, С. «доехал» осетра. Душа С. погребена под тяжестью плоти или, по словам Гоголя, где-то за горами закрыта «толстою скорлупою», «как у бессмертного Кощея». О душе С. вспоминает только торгуясь с Чичиковым, сводя ее неуловимую сущность к сугубо вещественной оболочке, к пище: «У вас душа человеческая все равно что пареная репа» (ср. «редька, варенная в меду»). Нереализованные героические потенции «омертвелой» души С. пародийно представлены портретами героев греческого национально-освободительного движения 1821-1829 гг. (Маврокордато, Миау-ли, Канари), впрочем, их героизм, исключительно лубочного толка, вырождается у С. в пустую внешнюю грандиозность («толстые ляжки и неслыханные усы»), подчеркнутую алогизмом портрета Багратиона, «тощего, худенького, с маленькими знаменами и пушками», «в самых узеньких рамках». С.— «человек-кулак». Метафора Гоголя выражает общечеловеческую страсть, олицетворенную в образе С.,— страсть к тяжелому, земному, плотскому. Это — стяжательство особого рода, оно кардинально отличается от беспочвенного, зыбкого стяжательства Чичикова; напротив, оно предметно, по-хозяйски прочно (даже «мертвые души» у С. не дрянь-душа, а «ядреный орех, все на отбор»), за душу С. «заламывает» сто рублей и не брезгует мошенничеством, подсунув в список душ бабу — «Елизавету Воробья». Сила и воля С. («Нет, кто уж кулак, тому не разогнуться в ладонь!») лишены идеала, сердцевины, души, по сути, они так же мертвы, как мечтательность Манилова или скупость Плюшкина, в конечном счете они тормозят движение «птицы-тройки» Руси.
Образ помещика Собакевича в поэме «Мертвые души»

В отличие от Ноздрева Собакевича нельзя причислить людям, витающим в облаках. Этот герой твёрдо стоит на земле, не тешит себя иллюзиями, трезво оценивает людей и жизнь, умеет действовать и добиваться того, чего хочет. При хар-ке его быта Гоголь во всем отмечает основательность и фундаментальность. Это естественные черты жизни Собакевича. На нём и на обстановке его дома лежит печать неуклюжести, уродливости. Физическая крепость и неуклюжесть выступает в облике самого героя. "Он был похож на средней величины медведя",- пишет о нем Гоголь. В Собакевиче преобладает животное начало. Он лишен каких бы то ни было духовных запросов,далек от мечтательности, философствования и благородных порывов души Смысл его жизни состоит в насыщении желудка. Сам он отрицательно относится ко всему, что связано с культурой и просвещением:" Просвещение - вредная выдумка". В нем уживается поместный существователь и накопитель. В отличие от Коробочки, он хоршо понимает окружающую обстановку и понимает время, в которое он жвёт, знает людей.В отличие от остальных помещиков он сразу понял сущность Чичикова. Собакевич - это хитрый пройдоха, наглый делец, которого трудно провести. Всё окружающее он оценивает лишь с точки зрения своей выгоды.В его разговоре с Чичиковым раскрывается психология кулака, умеющего заставить крестьян трудиться на себя и извлечь из этого максимальную выгоду. Он прямолинеен, достаточно груб и никому ни во что не верит. В отличие от Манилова, в его восприятии все люди - разбойники, негодяи, дураки.( в доме Собакевича все удивительно напоминало его самого. Каждая вещь как бы говорила:"И я тоже Собакевич".

Описание деревни и хозяйства помещика свидетельствует об определенном достатке. “Двор окружен был крепкою и непомерно толстою деревянною решеткой. Помещик, казалось, хлопотал много о прочности... Деревенские избы мужиков тож срублены были на диво... все было пригнано плотно и как следует”.

Описывая внешность Собакевича, Гоголь прибегает к зоологическому уподоблению — сравнению помещика с медведем. Собакевич — чревоугодник. В своих суждениях о где он поднимается до своеобразной “гастрономической” патетики: “У меня когда свинина — всю свинью давай на стол, баранина — всего барана тащи, гусь — всего гуся!” Впрочем,

Собакевичу, и этим он отличается от Плюшкина и большинства других помещиков, кроме разве что Коробочки, присуща некоторая хозяйственная жилка: не разоряет собственных крепостных, добивается известного порядка в хозяйстве, выгодно продает Чичикову мертвые души, отлично знает деловые и человеческие качества своих крестьян.

Образ Собакевича занимает достойное место в галерее помещиков. "Кулак! Да еще и бестия в придачу" — такую характеристику дал ему Чичиков. Собакевич, бесспорно, помещик-накопитель. Деревня у него большая, обустроенная. Все постройки хоть и неуклюжи, но прочны до крайности. Сам Собакевич напомнил Чичикову средней величины медведя — большой, неуклюжий. В портрете Собакевича совсем нет описания глаз, которые, как известно, являются зеркалом души. Гоголь хочет показать, что Собакевич настолько груб, неотесан, что в теле его "совсем не было души". В комнатах Собакевича все такое же неуклюжее и большое, как он сам. Стол, кресло, стулья и даже дрозд в клетке, казалось, говорили: "И я тоже Собакевич". Просьбу Чичикова Собакевич воспринимает спокойно, но требует за каждую мертвую душу по 100 рублей, да еще и нахваливает свой товар, как купец. Говоря о типичности подобного образа, Гоголь подчеркивает, что люди, подобные Собакевичу, встречаются везде — ив провинции, и в столице. Ведь дело не во внешности, а в натуре человека: "нет, кто уж кулак, тому не разогнуться в ладонь". Грубый и неотесанный Собакевич — властелин над своими крестьянами. А если бы такому подняться повыше да дать ему власть побольше? Сколько бы бед он мог натворить! Ведь о людях он придерживается строго определенного мнения: "Мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет".
Наверх