Ser-Esenin.ru

В помощь школьнику и студенту!

Сочинение на тему: Плюшкин. Произведение: Мертвые души

Сочинение на тему: Плюшкин. Произведение: Мертвые души

Плюшкин Степан – последний «продавец» мертвых душ. Это герой олицетворяет полное омертвение человеческой души. В образе П. автор показывает гибель яркой и сильной личности, поглощенной страстью скупости.

Описание имения П. («не в Бога богатеет») изображает запустение и «захламление» души героя. Въезд полуразрушен, всюду особенная ветхость, крыши как решето, окна заткнуты тряпьем. Здесь все безжизненно – даже две церкви, которые должны являться душой усадьбы.

Имение П. словно распадается на детали и фрагменты; даже дом – местами в один этаж, местами в два. Это говорит о распаде сознания хозяина, который забыл о главном и сосредоточился на третьестепенном. Он давно уже не знает, что творится у него в хозяйстве, зато строго следит за уровнем наливки у него в графинчике.

Портрет П. (то ли баба, то ли мужик; длинный подбородок, закрытый платком, чтобы не заплевать; маленькие, еще не потухшие глазки, бегающие как мыши; засаленный халат; тряпка на шее вместо платка) говорит о полном «выпадении» героя из образа богатого помещика да и из жизни вообще.

П. имеет, единственный из всех помещиков, довольно подробную биографию. До смерти жены П. был рачительным и богатым хозяином. Он трепетно воспитывал своих детей. Но со смертью любимой жены что-то надломилось в нем: он стал подозрительнее и скупее. После неприятностей с детьми (сын проигрался в карты, старшая дочь сбежала, а младшая умерла) душа П. окончательно ожесточилась – «волчий голод скупости овладел им». Но, как ни странно, жадность не до последнего предела овладела сердцем героя. Продав Чичикову мертвые души, П. размышляет, кто бы мог помочь ему оформить купчую в городе. Он вспоминает, что Председатель был его школьным товарищем. Это воспоминание внезапно оживляет героя: «…на этом деревянном лице…выразилось…бледное отражение чувства». Но это лишь мгновенный проблеск жизни, хотя автор считает, что П. способен на возрождение. В конце главы о П. Гоголь описывает сумеречный пейзаж, в котором тень со светом «перемешались совершенно» - как и в несчастной душе П.

Посещение Чичиковым Плюшкина.

После Собакевича Чичиков отправляется к Плюшкину. Ему в глаза сразу бросается ветхость и бедность усадьбы. Несмотря на то, что деревня была большая и в ней жило 800 крестьян, Ч. отмечает, что все дома были старые и покосившиеся, люди жили в ужасной нищете.

Дом тоже не отличался красотой. Возможно, раньше он был прекрасным и богатым строением, но прошли годы, за ним никто не следил, и он пришел в полное запустение.

Хозяин пользовался только несколькими комнатами, остальные были заперты. Все окна, кроме двух, были закрыты или залеплены газетой. И дом, и усадьба пришли в полный упадок.

В интерьере Ч. замечает огромные кучи хлама. Хозяин настолько жаден, что подбирает каждую вещь, и иногда доходит до того, что ворует у своих крестьян предметы, даже совершенно ему не нужные. Вся мебель была старой и ветхой, как и сам дом. На стенах висели неказистые картины. Видно было, что хозяин уже давно не покупал ничего нового.

Внешность Плюшкина была настолько бедна и неопрятна, что Ч. сначала принял его за ключницу. Ожежда его была сильно поношена, лицо, казалось, никогда не могло выразить никаких чувств. Ч. говорит, что если бы увидел его у храма, то непременно принял бы за нищего. Он удивлен и сначала не может поверить, что у этого человека 800 душ.

Понять личность П-на помогает рассказанная автором история. Гоголь пишет, что раньше П-н был хорошим и бережливым хозяином. Но жена умерла, дети разъехались, и он остался один. Самая характерная черта П-на - это скупость и жадность. Он искренне рад, когда узнает о покупке душ Ч-вым, т. к. понимает, что для него это очень выгодно. На его лице даже "отражается слабое подобие чувства".
Плюшкин

ПЛЮШКИН — персонаж поэмы Н.В. Гоголя «Мертвые души» (перв. том 1842, под ценз, назв. «Похождения Чичикова, или Мертвые души»; втор, том 1842-1845).

Литературные источники образа П.— образы скупцов у Плавта, Ж.-Б.Мольера, Шейлок У.Шекспира, Гобсек О.Бальзака, Барон А.С.Пушкина, также, очевидно, князь Рамирский из романа Д.Н.Бегичева «Семейство Холмских», Мель-мот-старший из романа Ч.Р.Метьюрина «Мельмот-скиталец», барон Балдуин Фюрен-гоф из романа И.И.Лажечникова «Последний новик». Жизненным прототипом образа П., вероятно, явился историк М.М.Погодин. Гоголь начал писать главу о П. в подмосковном доме Погодина, славившегося своей скупостью; дом Погодина был окружен садом, послужившим прообразом сада П. (Ср. воспоминания А.Фета: «в кабинете Погодина невообразимый хаос. Тут всевозможные старинные книги лежали грудами на полу , не говоря о сотнях рукописей с начатыми работами, места которых, равно как и ассигнаций, запрятанных по разным книгам, знал только Погодин».) Предшественник П. у Гоголя — образ Петромихали («Портрет»). Фамилия П.— парадоксальная метафора, в которой заложено самоотрицание: плюшка — символ довольства, радостного пиршества, веселого избытка — противопоставлена угрюмому, дряхлому, бесчувственному, безрадостному существованию П. Образ заплесневелого сухаря, оставшегося от кулича, привезенного дочерью П., тождествен метафорическому смыслу его фамилии. Портрет П. создается с помощью гиперболических деталей: П. предстает бесполым существом, скорее бабой («Платье на ней было совершенно неопределенное, похожее очень на женский капот, на голове колпак…»), Чичиков принимает П. за ключницу, так как на поясе у П. ключи, и он бранит мужика «довольно поносными словами»; «маленькие глазки еще не потухли и бегали как мыши»; «один подбородок только выступал очень далеко вперед, так, что он должен был всякий раз закрывать его платком, чтобы не заплевать». На засаленном и замасленном халате «вместо двух болталось четыре полы» (характерное для Гоголя комическое удвоение); спина, запачканная мукой, «с большой прорехою пониже». Образ-фикция (прореха, дырка) становится нарицательным обозначением общечеловеческого типа скупца: П.— «прореха на человечестве». Предметный мир вокруг П. свидетельствует о гнилости, тлении, умирании, упадке. Хозяйственность Коробочки и практическая расчетливость Собакевича у П. превращается в противоположность — «в гниль и прореху» («клади и стоги обращались в чистый навоз, мука в камень; сукна и холсты — в пыль). В хозяйстве П. по-прежнему сохраняется грандиозный размах: громадные кладовые, амбары, сушили с холстами, сукнами, овчинами, сушеной рыбой, овощами. Однако хлеб гниет в кладовых, зеленая плесень покрывает ограды и ворота, бревенчатая мостовая ходит, «как фортепьянные клавиши», кругом ветхие крестьянские избы, где «многие крыши сквозят, как решето», две сельские церкви опустели. Дом П.— аналог средневекового замка скупца из готического романа («Каким-то дряхлым инвалидом глядел сей странный замок…»); в нем сплошь щели, все окна, кроме двух «подслеповатых», за которыми обитает П., забиты. Символ «богатырской» скупости П., стяжательства, доведенного до крайнего предела,— замбк-исполин в железной петле на главных воротах дома П. Образ сада П., по которому прошелся резец природы, сделав его прекрасным садом, контрастирует с образом «дряхлого замка» (адом) и является прообразом обращения П.— мысли Гоголя воскресить П. из мертвых в 3-м томе поэмы, намекая на «райский сад». С другой стороны, в описании сада П. имеются метафоры с элементами реального портрета П. («густая щетина» «седого чапыж-ника»), а «запущенный участок сада выступает как своеобразная эмблема человека, оставившего без ухода свое «душевное хозяйство», по выражению Гоголя» (Е.Смирнова). Углубление сада, «зиявшее, как темная пасть», также напоминает об аде для тех, у кого душа заживо умирает, что происходит с П. Из рачительного, образцового хозяина, у которого размеренным ходом «двигались мельницы, валяльни, работали суконные фабрики, столярные станки, прядильни», П. трансформируется в паука. Сначала П.— «трудолюбивый паук», хлопотливо бегающий «по всем концам своей хозяйственной паутины», он славится хлебосольством и мудростью, миловидными дочками и сыном, разбитным мальчишкой, целующимся со всеми подряд. (Ср. с Ноздревым; символически Ноздрев — сын П., пускающий его богатства по ветру.) После смерти жены старшая дочь убегает со штаб-ротмистром — П. посылает ей проклятие; сыну, ставшему военным и нарушившему волю отца, П. отказывает в средствах и тоже проклинает; покупщики, не в силах торговаться с П., перестают покупать у него товар. «Паучья» сущность П. эволюционирует. Вещи П. ветшают, время останавливается, в комнатах П. застывает вечный хаос: «Казалось, как будто в доме происходило мытье полов и сюда на время нагромоздили всю мебель. На одном столе стоял даже сломанный стул, и рядом с ним часы с остановившимся маятником, к которому паук уже приладил паутину». Опред- меченная метонимия образа П., отделившаяся от него, как душа от мертвого тела,— поношенный колпак на столе. Предметы сжимаются, усыхают, желтеют: лимон «ростом не более лесного ореха», два пера, «высохшие, как в чахотке», «зубочистка, совершенно пожелтевшая, которою хозяин, может быть, ковырял в зубах своих еще до нашествия на Москву французов». Пыльная куча в углу, куда П. тащит всякую дрянь: найденную щепку, старую подошву, железный гвоздь, глиняный черепок, краденое у зазевавшейся бабы ведро — символизирует полную деградацию всего человеческого»Шв. В противоположность пушкинскому Барону П. изображен не в окружении груды червонцев, а на фоне тления, уничтожившего его богатства. «Скупость П.— это как бы обратная сторона его отпадения от людей…» (Е.Смирнова). Умственные способности П. тоже приходят в упадок, сводятся к подозрительности, ничтожной мелочности: дворовых он считает ворами и мошенниками; составляя список «мертвых душ» на четвертке листка, сокрушается, что нельзя отделить еще осьмушку, «лепя скупо строка на строку». В восторге от глупости Чичикова, П.вспоминает о гостеприимстве и предлагает Чичикову графинчик ликерчика «в пыли, как в фуфайке» и сухарь из кулича, с которого прежде приказывает соскоблить плесень и снести крохи в курятник. Бюро П., куда он погребает деньги Чичикова, символизирует гроб, где в глубине косной материи похоронена его душа, духовное сокровище, умершее от стяжательства (ср. евангельскую притчу о таланте, зарытом в землю). Выдающиеся исполнители роли П. в инсценировках и экранизациях поэмы — Л.М.Леонидов (МХАТ, 1932) и И.М.Смоктуновский (1984). Казусом художественной судьбы этого образа явился тот факт, что в опере Р.К.Щедрина «Мертвые души» (1977) партия П. была предназначена для певицы (меццо-сопрано).
Наверх