Что написал Сергей Есенин?

Что написал Сергей Есенин?


Какая ночь! Я не могу.

Какая ночь! Я не могу.
Не спится мне. Такая лунность.
Еще как будто берегу
В душе утраченную юность.

Подруга охладевших лет,
Не называй игру любовью,
Пусть лучше этот лунный свет
Ко мне струится к изголовью.

Пусть искаженные черты
Он обрисовывает смело,-
Ведь разлюбить не сможешь ты,
Как полюбить ты не сумела.

Любить лишь можно только раз,
Вот оттого ты мне чужая,
Что липы тщетно манят нас,
В сугробы ноги погружая.

Ведь знаю я и знаешь ты,
Что в этот отсвет лунный, синий
На этих липах не цветы -
На этих липах снег да иней.

Что отлюбили мы давно,
Ты не меня, а я - другую,
И нам обоим все равно
Играть в любовь недорогую.

Но все ж ласкай и обнимай
В лукавой страсти поцелуя,
Пусть сердцу вечно снится май
И та, что навсегда люблю я.

Выткался на озере алый свет зари...

Выткался на озере алый свет зари.
На бору со звонами плачут глухари.

Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло.
Только мне не плачется - на душе светло.

Знаю, выйдешь к вечеру за кольцо дорог,
Сядем в копны свежие под соседний стог.

Зацелую допьяна, изомну, как цвет,
Хмельному от радости пересуду нет.

Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты,
Унесу я пьяную до утра в кусты.

И пускай со звонами плачут глухари,
Есть тоска веселая в алостях зари.

Все живое особой метой

Все живое особой метой
Отмечается с ранних пор.
Если не был бы я поэтом,
То, наверно, был мошенник и вор.

Худощавый и низкорослый,
Средь мальчишек всегда герой,
Часто, часто с разбитым носом
Приходил я к себе домой.

И навстречу испуганной маме
Я цедил сквозь кровавый рот:
"Ничего! Я споткнулся о камень,
Это к завтраму все заживет".

И теперь вот, когда простыла
Этих дней кипятковая вязь,
Беспокойная, дерзкая сила
На поэмы мои пролилась.

Золотая, словесная груда,
И над каждой строкой без конца
Отражается прежняя удаль
Забияки и сорванца.

Как тогда, я отважный и гордый,
Только новью мой брызжет шаг...
Если раньше мне били в морду,
То теперь вся в крови душа.

И уже говорю я не маме,
А в чужой и хохочущий сброд:
"Ничего! Я споткнулся о камень,
Это к завтраму все заживет!"

Что написал Сергей Есенин?


ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.

Голова моя машет ушами,
Как крыльями птица.
Ей на шее ноги
Маячить больше невмочь.
Черный человек,
Черный, черный,
Черный человек
На кровать ко мне садится,
Черный человек
Спать не дает мне всю ночь.

Черный человек
Водит пальцем по мерзкой книге
И, гнусавя надо мной,
Как над усопшим монах,
Читает мне жизнь
Какого-то прохвоста и забулдыги,
Нагоняя на душу тоску и страх.
Черный человек
Черный, черный...

"Слушай, слушай,-
Бормочет он мне,-
В книге много прекраснейших
Мыслей и планов.
Этот человек
Проживал в стране
Самых отвратительных
Громил и шарлатанов.

В декабре в той стране
Снег до дьявола чист,
И метели заводят
Веселые прялки.
Был человек тот авантюрист,
Но самой высокой
И лучшей марки.

Был он изящен,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою".

"Счастье,- говорил он,-
Есть ловкость ума и рук.
Все неловкие души
За несчастных всегда известны.
Это ничего,
Что много мук
Приносят изломанные
И лживые жесты.

В грозы, в бури,
В житейскую стынь,
При тяжелых утратах
И когда тебе грустно,
Казаться улыбчивым и простым -
Самое высшее в мире искусство".

"Черный человек!
Ты не смеешь этого!
Ты ведь не на службе
Живешь водолазовой.
Что мне до жизни
Скандального поэта.
Пожалуйста, другим
Читай и рассказывай".

Черный человек
Глядит на меня в упор.
И глаза покрываются
Голубой блевотой.
Словно хочет сказать мне,
Что я жулик и вор,
Так бесстыдно и нагло
Обокравший кого-то.

. . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . .

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.

Ночь морозная...
Тих покой перекрестка.
Я один у окошка,
Ни гостя, ни друга не жду.
Вся равнина покрыта
Сыпучей и мягкой известкой,
И деревья, как всадники,
Съехались в нашем саду.

Где-то плачет
Ночная зловещая птица.
Деревянные всадники
Сеют копытливый стук.
Вот опять этот черный
На кресло мое садится,
Приподняв свой цилиндр
И откинув небрежно сюртук.

"Слушай, слушай!-
Хрипит он, смотря мне в лицо,
Сам все ближе
И ближе клонится.-
Я не видел, чтоб кто-нибудь
Из подлецов
Так ненужно и глупо
Страдал бессонницей.

Ах, положим, ошибся!
Ведь нынче луна.
Что же нужно еще
Напоенному дремой мирику?
Может, с толстыми ляжками
Тайно придет "она",
И ты будешь читать
Свою дохлую томную лирику?

Ах, люблю я поэтов!
Забавный народ.
В них всегда нахожу я
Историю, сердцу знакомую,
Как прыщавой курсистке
Длинноволосый урод
Говорит о мирах,
Половой истекая истомою.

Не знаю, не помню,
В одном селе,
Может, в Калуге,
А может, в Рязани,
Жил мальчик
В простой крестьянской семье,
Желтоволосый,
С голубыми глазами...

И вот стал он взрослым,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою".

"Черный человек!
Ты прескверный гость!
Это слава давно
Про тебя разносится".
Я взбешен, разъярен,
И летит моя трость
Прямо к морде его,
В переносицу...

. . . . . . . . . .

...Месяц умер,
Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один...
И - разбитое зеркало...

Устал я жить в родном краю

Устал я жить в родном краю
В тоске по гречневым просторам,
Покину хижину мою,
Уйду бродягою и вором.

Пойду по белым кудрям дня
Искать убогое жилище.
И друг любимый на меня
Наточит нож за голенище.

Весной и солнцем на лугу
Обвита желтая дорога,
И та, чье имя берегу,
Меня прогонит от порога.

И вновь вернуся в отчий дом,
Чужою радостью утешусь,
В зеленый вечер под окном
На рукаве своем повешусь.

Седые вербы у плетня
Нежнее головы наклонят.
И необмытого меня
Под лай собачий похоронят.

А месяц будет плыть и плыть,
Роняя весла по озерам...
И Русь все так же будет жить,
Плясать и плакать у забора.

Не жалею, не зову, не плачу

Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.

Дух бродяжий! ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст
О, моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств!

Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.

Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь...
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.

Закружилась листва золотая

Закружилась листва золотая
В розоватой воде на пруду,
Словно бабочек легкая стая
С замираньем летит на звезду.

Я сегодня влюблен в этот вечер,
Близок сердцу желтеющий дол.
Отрок-ветер по самые плечи
Заголил на березке подол.

И в душе и в долине прохлада,
Синий сумрак как стадо овец,
За калиткою смолкшего сада
Прозвенит и замрет бубенец.

Я еще никогда бережливо
Так не слушал разумную плоть,
Хорошо бы, как ветками ива,
Опрокинуться в розовость вод.

Хорошо бы, на стог улыбаясь,
Мордой месяца сено жевать...
Где ты, где, моя тихая радость,
Все любя, ничего не желать?

    Что написал Сергей Есенин?

    Что написал Сергей Есенин?


    Какая ночь! Я не могу.

    Какая ночь! Я не могу.
    Не спится мне. Такая лунность.
    Еще как будто берегу
    В душе утраченную юность.

    Подруга охладевших лет,
    Не называй игру любовью,
    Пусть лучше этот лунный свет
    Ко мне струится к изголовью.

    Пусть искаженные черты
    Он обрисовывает смело,-
    Ведь разлюбить не сможешь ты,
    Как полюбить ты не сумела.

    Любить лишь можно только раз,
    Вот оттого ты мне чужая,
    Что липы тщетно манят нас,
    В сугробы ноги погружая.

    Ведь знаю я и знаешь ты,
    Что в этот отсвет лунный, синий
    На этих липах не цветы -
    На этих липах снег да иней.

    Что отлюбили мы давно,
    Ты не меня, а я - другую,
    И нам обоим все равно
    Играть в любовь недорогую.

    Но все ж ласкай и обнимай
    В лукавой страсти поцелуя,
    Пусть сердцу вечно снится май
    И та, что навсегда люблю я.

    Выткался на озере алый свет зари...

    Выткался на озере алый свет зари.
    На бору со звонами плачут глухари.

    Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло.
    Только мне не плачется - на душе светло.

    Знаю, выйдешь к вечеру за кольцо дорог,
    Сядем в копны свежие под соседний стог.

    Зацелую допьяна, изомну, как цвет,
    Хмельному от радости пересуду нет.

    Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты,
    Унесу я пьяную до утра в кусты.

    И пускай со звонами плачут глухари,
    Есть тоска веселая в алостях зари.

    Все живое особой метой

    Все живое особой метой
    Отмечается с ранних пор.
    Если не был бы я поэтом,
    То, наверно, был мошенник и вор.

    Худощавый и низкорослый,
    Средь мальчишек всегда герой,
    Часто, часто с разбитым носом
    Приходил я к себе домой.

    И навстречу испуганной маме
    Я цедил сквозь кровавый рот:
    "Ничего! Я споткнулся о камень,
    Это к завтраму все заживет".

    И теперь вот, когда простыла
    Этих дней кипятковая вязь,
    Беспокойная, дерзкая сила
    На поэмы мои пролилась.

    Золотая, словесная груда,
    И над каждой строкой без конца
    Отражается прежняя удаль
    Забияки и сорванца.

    Как тогда, я отважный и гордый,
    Только новью мой брызжет шаг...
    Если раньше мне били в морду,
    То теперь вся в крови душа.

    И уже говорю я не маме,
    А в чужой и хохочущий сброд:
    "Ничего! Я споткнулся о камень,
    Это к завтраму все заживет!"

    Что написал Сергей Есенин?


    ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕК

    Друг мой, друг мой,
    Я очень и очень болен.
    Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
    То ли ветер свистит
    Над пустым и безлюдным полем,
    То ль, как рощу в сентябрь,
    Осыпает мозги алкоголь.

    Голова моя машет ушами,
    Как крыльями птица.
    Ей на шее ноги
    Маячить больше невмочь.
    Черный человек,
    Черный, черный,
    Черный человек
    На кровать ко мне садится,
    Черный человек
    Спать не дает мне всю ночь.

    Черный человек
    Водит пальцем по мерзкой книге
    И, гнусавя надо мной,
    Как над усопшим монах,
    Читает мне жизнь
    Какого-то прохвоста и забулдыги,
    Нагоняя на душу тоску и страх.
    Черный человек
    Черный, черный...

    "Слушай, слушай,-
    Бормочет он мне,-
    В книге много прекраснейших
    Мыслей и планов.
    Этот человек
    Проживал в стране
    Самых отвратительных
    Громил и шарлатанов.

    В декабре в той стране
    Снег до дьявола чист,
    И метели заводят
    Веселые прялки.
    Был человек тот авантюрист,
    Но самой высокой
    И лучшей марки.

    Был он изящен,
    К тому ж поэт,
    Хоть с небольшой,
    Но ухватистой силою,
    И какую-то женщину,
    Сорока с лишним лет,
    Называл скверной девочкой
    И своею милою".

    "Счастье,- говорил он,-
    Есть ловкость ума и рук.
    Все неловкие души
    За несчастных всегда известны.
    Это ничего,
    Что много мук
    Приносят изломанные
    И лживые жесты.

    В грозы, в бури,
    В житейскую стынь,
    При тяжелых утратах
    И когда тебе грустно,
    Казаться улыбчивым и простым -
    Самое высшее в мире искусство".

    "Черный человек!
    Ты не смеешь этого!
    Ты ведь не на службе
    Живешь водолазовой.
    Что мне до жизни
    Скандального поэта.
    Пожалуйста, другим
    Читай и рассказывай".

    Черный человек
    Глядит на меня в упор.
    И глаза покрываются
    Голубой блевотой.
    Словно хочет сказать мне,
    Что я жулик и вор,
    Так бесстыдно и нагло
    Обокравший кого-то.

    . . . . . . . . . . .
    . . . . . . . . . . .

    Друг мой, друг мой,
    Я очень и очень болен.
    Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
    То ли ветер свистит
    Над пустым и безлюдным полем,
    То ль, как рощу в сентябрь,
    Осыпает мозги алкоголь.

    Ночь морозная...
    Тих покой перекрестка.
    Я один у окошка,
    Ни гостя, ни друга не жду.
    Вся равнина покрыта
    Сыпучей и мягкой известкой,
    И деревья, как всадники,
    Съехались в нашем саду.

    Где-то плачет
    Ночная зловещая птица.
    Деревянные всадники
    Сеют копытливый стук.
    Вот опять этот черный
    На кресло мое садится,
    Приподняв свой цилиндр
    И откинув небрежно сюртук.

    "Слушай, слушай!-
    Хрипит он, смотря мне в лицо,
    Сам все ближе
    И ближе клонится.-
    Я не видел, чтоб кто-нибудь
    Из подлецов
    Так ненужно и глупо
    Страдал бессонницей.

    Ах, положим, ошибся!
    Ведь нынче луна.
    Что же нужно еще
    Напоенному дремой мирику?
    Может, с толстыми ляжками
    Тайно придет "она",
    И ты будешь читать
    Свою дохлую томную лирику?

    Ах, люблю я поэтов!
    Забавный народ.
    В них всегда нахожу я
    Историю, сердцу знакомую,
    Как прыщавой курсистке
    Длинноволосый урод
    Говорит о мирах,
    Половой истекая истомою.

    Не знаю, не помню,
    В одном селе,
    Может, в Калуге,
    А может, в Рязани,
    Жил мальчик
    В простой крестьянской семье,
    Желтоволосый,
    С голубыми глазами...

    И вот стал он взрослым,
    К тому ж поэт,
    Хоть с небольшой,
    Но ухватистой силою,
    И какую-то женщину,
    Сорока с лишним лет,
    Называл скверной девочкой
    И своею милою".

    "Черный человек!
    Ты прескверный гость!
    Это слава давно
    Про тебя разносится".
    Я взбешен, разъярен,
    И летит моя трость
    Прямо к морде его,
    В переносицу...

    . . . . . . . . . .

    ...Месяц умер,
    Синеет в окошко рассвет.
    Ах ты, ночь!
    Что ты, ночь, наковеркала?
    Я в цилиндре стою.
    Никого со мной нет.
    Я один...
    И - разбитое зеркало...

    Устал я жить в родном краю

    Устал я жить в родном краю
    В тоске по гречневым просторам,
    Покину хижину мою,
    Уйду бродягою и вором.

    Пойду по белым кудрям дня
    Искать убогое жилище.
    И друг любимый на меня
    Наточит нож за голенище.

    Весной и солнцем на лугу
    Обвита желтая дорога,
    И та, чье имя берегу,
    Меня прогонит от порога.

    И вновь вернуся в отчий дом,
    Чужою радостью утешусь,
    В зеленый вечер под окном
    На рукаве своем повешусь.

    Седые вербы у плетня
    Нежнее головы наклонят.
    И необмытого меня
    Под лай собачий похоронят.

    А месяц будет плыть и плыть,
    Роняя весла по озерам...
    И Русь все так же будет жить,
    Плясать и плакать у забора.

    Не жалею, не зову, не плачу

    Не жалею, не зову, не плачу,
    Все пройдет, как с белых яблонь дым.
    Увяданья золотом охваченный,
    Я не буду больше молодым.

    Ты теперь не так уж будешь биться,
    Сердце, тронутое холодком,
    И страна березового ситца
    Не заманит шляться босиком.

    Дух бродяжий! ты все реже, реже
    Расшевеливаешь пламень уст
    О, моя утраченная свежесть,
    Буйство глаз и половодье чувств!

    Я теперь скупее стал в желаньях,
    Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
    Словно я весенней гулкой ранью
    Проскакал на розовом коне.

    Все мы, все мы в этом мире тленны,
    Тихо льется с кленов листьев медь...
    Будь же ты вовек благословенно,
    Что пришло процвесть и умереть.

    Закружилась листва золотая

    Закружилась листва золотая
    В розоватой воде на пруду,
    Словно бабочек легкая стая
    С замираньем летит на звезду.

    Я сегодня влюблен в этот вечер,
    Близок сердцу желтеющий дол.
    Отрок-ветер по самые плечи
    Заголил на березке подол.

    И в душе и в долине прохлада,
    Синий сумрак как стадо овец,
    За калиткою смолкшего сада
    Прозвенит и замрет бубенец.

    Я еще никогда бережливо
    Так не слушал разумную плоть,
    Хорошо бы, как ветками ива,
    Опрокинуться в розовость вод.

    Хорошо бы, на стог улыбаясь,
    Мордой месяца сено жевать...
    Где ты, где, моя тихая радость,
    Все любя, ничего не желать?


© SER-ESENIN.RU 2005-2016
При перепечатке материалов гиперссылка на сайт ser-esenin.ru обязательна. Все материалы являются собственностью их авторов.
С.А. Есенин ::: Жизнь моя, иль ты приснилась мне...

Наверх