Стихотворения Сергей Есенин

Стихотворения Сергей Есенин

Стихотворения Сергей Есенин любил писать везде и всегда. Перед вами самые популярные стихи Есенина!
Брату человеку

Тяжело и прискорбно мне видеть,
Как мой брат погибает родной.
И стараюсь я всех ненавидеть,
Кто враждует с его тишиной.

Посмотри, как он трудится в поле,
Пашет твердую землю сохой,
И послушай ты песни про горе,
Что поет он, идя бороздой.

Или нет в тебе жалости нежной
Ко страдальцу сохи с бороной?
Видишь гибель ты сам неизбежной,
А проходишь его стороной.

Помоги же бороться с неволей,
Залитою вином, и с нуждой!
Иль не слышишь, он плачется долей
В своей песне, идя бороздой?

1 мая

Есть музыка, стихи и танцы,
Есть ложь и лесть...
Пускай меня бранят за стансы —
В них правда есть.

Я видел праздник, праздник мая —
И поражен.
Готов был сгибнуть, обнимая
Всех дев и жен.

Куда пойдешь, кому расскажешь
На чье-то «хны»,
Что в солнечной купались пряже
Балаханы?

Ну как тут в сердце гимн не высечь,
Не впасть как в дрожь?
Гуляли, пели сорок тысяч
И пили тож.

Стихи! стихи! Не очень лефте!
Простей! Простей!
Мы пили за здоровье нефти
И за гостей.

И, первый мой бокал вздымая,
Одним кивком
Я выпил в этот праздник мая
За Совнарком.

Второй бокал, чтоб так, не очень
Вдрезину лечь,
Я выпил гордо за рабочих
Под чью-то речь.

И третий мой бокал я выпил,
Как некий хан,
За то, чтоб не сгибалась в хрипе
Судьба крестьян.

Пей, сердце! Только не в упор ты,
Чтоб жизнь губя...
Вот потому я пил четвертый
Лишь за тебя.

Русь бесприютная

Товарищи, сегодня в горе я,
Проснулась боль
В угасшем скандалисте!
Мне вспомнилась
Печальная история —
История об Оливере Твисте.

Мы все по-разному
Судьбой своей оплаканы.
Кто крепость знал,
Кому Сибирь знакома.
Знать, потому теперь
Попы и дьяконы
О здравье молятся
Всех членов Совнаркома.

И потому крестьянин
С водки штофа,
Рассказывая сродникам своим,
Глядит на Маркса,
Как на Саваофа,
Пуская Ленину
В глаза табачный дым.

Ирония судьбы!
Мы все острощены.
Над старым твердо
Вставлен крепкий кол.
Но все ж у нас
Монашеские общины
С «аминем» ставят
Каждый протокол.

И говорят,
Забыв о днях опасных:
«Уж как мы их...
Не в пух, а прямо в прах...
Пятнадцать штук я сам
Зарезал красных,
Да столько ж каждый,
Всякий наш монах».

Россия-мать!
Прости меня,
Прости!
Но эту дикость, подлую и злую,
Я на своем недлительном пути
Не приголублю
И не поцелую.

У них жилища есть,
У них есть хлеб,
Они с молитвами
И благостны и сыты.
Но есть на этой
Горестной земле,
Что всеми добрыми
И злыми позабыты.

Мальчишки лет семи-восьми
Снуют средь штатов без призора.
Бестелыми корявыми костьми
Они нам знак
Тяжелого укора.
Товарищи, сегодня в горе я,
Проснулась боль в угасшем скандалисте.
Мне вспомнилась
Печальная история —
История об Оливере Твисте.

Я тоже рос,
Несчастный и худой,
Средь жидких,
Тягостных рассветов.
Но если б встали все
Мальчишки чередой,
То были б тысячи
Прекраснейших поэтов.

В них Пушкин,
Лермонтов,
Кольцов,
И наш Некрасов в них,
В них я,
В них даже Троцкий,
Ленин и Бухарин.
Не потому ль мой грустью
Веет стих,
Глядя на их
Невымытые хари.

Я знаю будущее...
Это их...
Их календарь...
И вся земная слава.
Не потому ль
Мой горький, буйный стих
Для всех других —
Как смертная отрава.

Я только им пою,
Ночующим в котлах,
Пою для них,
Кто спит порой в сортире.
О, пусть они
Хотя б прочтут в стихах,
Что есть за них
Обиженные в мире.

Пушкину

Мечтая о могучем даре
Того, кто русской стал судьбой,
Стою я на Тверском бульваре,
Стою и говорю с собой.

Блондинистый, почти белесый,
В легендах ставший как туман,
О Александр! Ты был повеса,
Как я сегодня хулиган.

Но эти милые забавы
Не затемнили образ твой,
И в бронзе выкованной славы
Трясешь ты гордой головой.

А я стою, как пред причастьем,
И говорю в ответ тебе:
Я умер бы сейчас от счастья,
Сподобленный такой судьбе.

Но, обреченный на гоненье,
Еще я долго буду петь...
Чтоб и мое степное пенье
Сумело бронзой прозвенеть.

Письмо к женщине

Вы помните,
Вы всё, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне.
Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас измучила
Моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься,
А мой удел -
Катиться дальше, вниз.
Любимая!
Меня вы не любили.
Не знали вы, что в сонмище людском
Я был как лошадь, загнанная в мыле,
Пришпоренная смелым ездоком.
Не знали вы,
Что я в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь, что не пойму -
Куда несет нас рок событий.
Лицом к лицу
Лица не увидать.

Большое видится на расстоянье.
Когда кипит морская гладь -
Корабль в плачевном состоянье.
Земля - корабль!
Но кто-то вдруг
За новой жизнью, новой славой
В прямую гущу бурь и вьюг
Ее направил величаво.

Ну кто ж из нас на палубе большой
Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.

Тогда и я,
Под дикий шум,
Но зрело знающий работу,
Спустился в корабельный трюм,
Чтоб не смотреть людскую рвоту.

Тот трюм был -
Русским кабаком.
И я склонился над стаканом,
Чтоб, не страдая ни о ком,
Себя сгубить
В угаре пьяном.

Любимая!
Я мучил вас,
У вас была тоска
В глазах усталых:
Что я пред вами напоказ
Себя растрачивал в скандалах.
Но вы не знали,
Что в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь,
Что не пойму,
Куда несет нас рок событий...

Теперь года прошли.
Я в возрасте ином.
И чувствую и мыслю по-иному.
И говорю за праздничным вином:
Хвала и слава рулевому!
Сегодня я
В ударе нежных чувств.
Я вспомнил вашу грустную усталость.
И вот теперь
Я сообщить вам мчусь,
Каков я был,
И что со мною сталось!

Любимая!
Сказать приятно мне:
Я избежал паденья с кручи.
Теперь в Советской стороне
Я самый яростный попутчик.
Я стал не тем,
Кем был тогда.
Не мучил бы я вас,
Как это было раньше.
За знамя вольности
И светлого труда
Готов идти хоть до Ла-Манша.
Простите мне...
Я знаю: вы не та -
Живете вы
С серьезным, умным мужем;
Что не нужна вам наша маета,
И сам я вам
Ни капельки не нужен.
Живите так,
Как вас ведет звезда,
Под кущей обновленной сени.
С приветствием,
Вас помнящий всегда
Знакомый ваш
Сергей Есенин.

Стихотворения Сергей Есенин
Цветы

I

Цветы мне говорят прощай,
Головками кивая низко.
Ты больше не увидишь близко
Родное поле, отчий край.

Любимые! Ну что ж, ну что ж!
Я видел вас и видел землю,
И эту гробовую дрожь
Как ласку новую приемлю.

II

Весенний вечер. Синий час.
Ну как же не любить мне вас,
Как не любить мне вас, цветы?
Я с вами выпил бы на «ты».

Шуми, левкой и резеда.
С моей душой стряслась беда.
С душой моей стряслась беда.
Шуми, левкой и резеда.

III

Ах, колокольчик! твой ли пыл
Мне в душу песней позвонил
И рассказал, что васильки
Очей любимых далеки.

Не пой! не пой мне! Пощади.
И так огонь горит в груди.
Она пришла, как к рифме «вновь»
Неразлучимая любовь.

IV

Цветы мои! Не всякий мог
Узнать, что сердцем я продрог,
Не всякий этот холод в нем
Мог растопить своим огнем.

Не всякий, длани кто простер,
Поймать сумеет долю злую.
Как бабочка — я на костер
Лечу и огненность целую.

V

Я не люблю цветы с кустов,
Не называю их цветами.
Хоть прикасаюсь к ним устами,
Но не найду к ним нежных слов.

Я только тот люблю цветок,
Который врос корнями в землю,
Его люблю я и приемлю,
Как северный наш василек.

VI

И на рябине есть цветы,
Цветы — предшественники ягод,
Они на землю градом лягут,
Багрец свергая с высоты.

Они не те, что на земле.
Цветы рябин другое дело.
Они как жизнь, как наше тело,
Делимое в предвечной мгле.

VII

Любовь моя! Прости, прости.
Ничто не обошел я мимо.
Но мне милее на пути,
Что для меня неповторимо.

Неповторимы ты и я.
Помрем — за нас придут другие.
Но это все же не такие —
Уж я не твой, ты не моя.

VIII

Цветы, скажите мне прощай,
Головками кивая низко,
Что не увидеть больше близко
Ее лицо, любимый край.

Ну что ж! пускай не увидать.
Я поражен другим цветеньем
И потому словесным пеньем
Земную буду славить гладь.

IX

А люди разве не цветы?
О милая, почувствуй ты,
Здесь не пустынные слова.

Как стебель тулово качая,
А эта разве голова
Тебе не роза золотая?
Цветы людей и в солнь и в стыть
Умеют ползать и ходить.

X

Я видел, как цветы ходили,
И сердцем стал с тех пор добрей,
Когда узнал, что в этом мире
То дело было в октябре.

Цветы сражалися друг с другом,
И красный цвет был всех бойчей.
Их больше падало под вьюгой,
Но все же мощностью упругой
Они сразили палачей.

XI

Октябрь! Октябрь!
Мне страшно жаль
Те красные цветы, что пали.
Головку розы режет сталь,
Но все же не боюсь я стали.

Цветы ходячие земли!
Они и сталь сразят почище,
Из стали пустят корабли,
Из стали сделают жилища.

XII

И потому, что я постиг,
Что мир мне не монашья схима,
Я ласково влагаю в стих,
Что все на свете повторимо.

И потому, что я пою,
Пою и вовсе не впустую,
Я милой голову мою
Отдам, как розу золотую.

    Стихотворения Сергей Есенин

    Стихотворения Сергей Есенин

    Стихотворения Сергей Есенин любил писать везде и всегда. Перед вами самые популярные стихи Есенина!
    Брату человеку

    Тяжело и прискорбно мне видеть,
    Как мой брат погибает родной.
    И стараюсь я всех ненавидеть,
    Кто враждует с его тишиной.

    Посмотри, как он трудится в поле,
    Пашет твердую землю сохой,
    И послушай ты песни про горе,
    Что поет он, идя бороздой.

    Или нет в тебе жалости нежной
    Ко страдальцу сохи с бороной?
    Видишь гибель ты сам неизбежной,
    А проходишь его стороной.

    Помоги же бороться с неволей,
    Залитою вином, и с нуждой!
    Иль не слышишь, он плачется долей
    В своей песне, идя бороздой?

    1 мая

    Есть музыка, стихи и танцы,
    Есть ложь и лесть...
    Пускай меня бранят за стансы —
    В них правда есть.

    Я видел праздник, праздник мая —
    И поражен.
    Готов был сгибнуть, обнимая
    Всех дев и жен.

    Куда пойдешь, кому расскажешь
    На чье-то «хны»,
    Что в солнечной купались пряже
    Балаханы?

    Ну как тут в сердце гимн не высечь,
    Не впасть как в дрожь?
    Гуляли, пели сорок тысяч
    И пили тож.

    Стихи! стихи! Не очень лефте!
    Простей! Простей!
    Мы пили за здоровье нефти
    И за гостей.

    И, первый мой бокал вздымая,
    Одним кивком
    Я выпил в этот праздник мая
    За Совнарком.

    Второй бокал, чтоб так, не очень
    Вдрезину лечь,
    Я выпил гордо за рабочих
    Под чью-то речь.

    И третий мой бокал я выпил,
    Как некий хан,
    За то, чтоб не сгибалась в хрипе
    Судьба крестьян.

    Пей, сердце! Только не в упор ты,
    Чтоб жизнь губя...
    Вот потому я пил четвертый
    Лишь за тебя.

    Русь бесприютная

    Товарищи, сегодня в горе я,
    Проснулась боль
    В угасшем скандалисте!
    Мне вспомнилась
    Печальная история —
    История об Оливере Твисте.

    Мы все по-разному
    Судьбой своей оплаканы.
    Кто крепость знал,
    Кому Сибирь знакома.
    Знать, потому теперь
    Попы и дьяконы
    О здравье молятся
    Всех членов Совнаркома.

    И потому крестьянин
    С водки штофа,
    Рассказывая сродникам своим,
    Глядит на Маркса,
    Как на Саваофа,
    Пуская Ленину
    В глаза табачный дым.

    Ирония судьбы!
    Мы все острощены.
    Над старым твердо
    Вставлен крепкий кол.
    Но все ж у нас
    Монашеские общины
    С «аминем» ставят
    Каждый протокол.

    И говорят,
    Забыв о днях опасных:
    «Уж как мы их...
    Не в пух, а прямо в прах...
    Пятнадцать штук я сам
    Зарезал красных,
    Да столько ж каждый,
    Всякий наш монах».

    Россия-мать!
    Прости меня,
    Прости!
    Но эту дикость, подлую и злую,
    Я на своем недлительном пути
    Не приголублю
    И не поцелую.

    У них жилища есть,
    У них есть хлеб,
    Они с молитвами
    И благостны и сыты.
    Но есть на этой
    Горестной земле,
    Что всеми добрыми
    И злыми позабыты.

    Мальчишки лет семи-восьми
    Снуют средь штатов без призора.
    Бестелыми корявыми костьми
    Они нам знак
    Тяжелого укора.
    Товарищи, сегодня в горе я,
    Проснулась боль в угасшем скандалисте.
    Мне вспомнилась
    Печальная история —
    История об Оливере Твисте.

    Я тоже рос,
    Несчастный и худой,
    Средь жидких,
    Тягостных рассветов.
    Но если б встали все
    Мальчишки чередой,
    То были б тысячи
    Прекраснейших поэтов.

    В них Пушкин,
    Лермонтов,
    Кольцов,
    И наш Некрасов в них,
    В них я,
    В них даже Троцкий,
    Ленин и Бухарин.
    Не потому ль мой грустью
    Веет стих,
    Глядя на их
    Невымытые хари.

    Я знаю будущее...
    Это их...
    Их календарь...
    И вся земная слава.
    Не потому ль
    Мой горький, буйный стих
    Для всех других —
    Как смертная отрава.

    Я только им пою,
    Ночующим в котлах,
    Пою для них,
    Кто спит порой в сортире.
    О, пусть они
    Хотя б прочтут в стихах,
    Что есть за них
    Обиженные в мире.

    Пушкину

    Мечтая о могучем даре
    Того, кто русской стал судьбой,
    Стою я на Тверском бульваре,
    Стою и говорю с собой.

    Блондинистый, почти белесый,
    В легендах ставший как туман,
    О Александр! Ты был повеса,
    Как я сегодня хулиган.

    Но эти милые забавы
    Не затемнили образ твой,
    И в бронзе выкованной славы
    Трясешь ты гордой головой.

    А я стою, как пред причастьем,
    И говорю в ответ тебе:
    Я умер бы сейчас от счастья,
    Сподобленный такой судьбе.

    Но, обреченный на гоненье,
    Еще я долго буду петь...
    Чтоб и мое степное пенье
    Сумело бронзой прозвенеть.

    Письмо к женщине

    Вы помните,
    Вы всё, конечно, помните,
    Как я стоял,
    Приблизившись к стене,
    Взволнованно ходили вы по комнате
    И что-то резкое
    В лицо бросали мне.
    Вы говорили:
    Нам пора расстаться,
    Что вас измучила
    Моя шальная жизнь,
    Что вам пора за дело приниматься,
    А мой удел -
    Катиться дальше, вниз.
    Любимая!
    Меня вы не любили.
    Не знали вы, что в сонмище людском
    Я был как лошадь, загнанная в мыле,
    Пришпоренная смелым ездоком.
    Не знали вы,
    Что я в сплошном дыму,
    В развороченном бурей быте
    С того и мучаюсь, что не пойму -
    Куда несет нас рок событий.
    Лицом к лицу
    Лица не увидать.

    Большое видится на расстоянье.
    Когда кипит морская гладь -
    Корабль в плачевном состоянье.
    Земля - корабль!
    Но кто-то вдруг
    За новой жизнью, новой славой
    В прямую гущу бурь и вьюг
    Ее направил величаво.

    Ну кто ж из нас на палубе большой
    Не падал, не блевал и не ругался?
    Их мало, с опытной душой,
    Кто крепким в качке оставался.

    Тогда и я,
    Под дикий шум,
    Но зрело знающий работу,
    Спустился в корабельный трюм,
    Чтоб не смотреть людскую рвоту.

    Тот трюм был -
    Русским кабаком.
    И я склонился над стаканом,
    Чтоб, не страдая ни о ком,
    Себя сгубить
    В угаре пьяном.

    Любимая!
    Я мучил вас,
    У вас была тоска
    В глазах усталых:
    Что я пред вами напоказ
    Себя растрачивал в скандалах.
    Но вы не знали,
    Что в сплошном дыму,
    В развороченном бурей быте
    С того и мучаюсь,
    Что не пойму,
    Куда несет нас рок событий...

    Теперь года прошли.
    Я в возрасте ином.
    И чувствую и мыслю по-иному.
    И говорю за праздничным вином:
    Хвала и слава рулевому!
    Сегодня я
    В ударе нежных чувств.
    Я вспомнил вашу грустную усталость.
    И вот теперь
    Я сообщить вам мчусь,
    Каков я был,
    И что со мною сталось!

    Любимая!
    Сказать приятно мне:
    Я избежал паденья с кручи.
    Теперь в Советской стороне
    Я самый яростный попутчик.
    Я стал не тем,
    Кем был тогда.
    Не мучил бы я вас,
    Как это было раньше.
    За знамя вольности
    И светлого труда
    Готов идти хоть до Ла-Манша.
    Простите мне...
    Я знаю: вы не та -
    Живете вы
    С серьезным, умным мужем;
    Что не нужна вам наша маета,
    И сам я вам
    Ни капельки не нужен.
    Живите так,
    Как вас ведет звезда,
    Под кущей обновленной сени.
    С приветствием,
    Вас помнящий всегда
    Знакомый ваш
    Сергей Есенин.

    Стихотворения Сергей Есенин
    Цветы

    I

    Цветы мне говорят прощай,
    Головками кивая низко.
    Ты больше не увидишь близко
    Родное поле, отчий край.

    Любимые! Ну что ж, ну что ж!
    Я видел вас и видел землю,
    И эту гробовую дрожь
    Как ласку новую приемлю.

    II

    Весенний вечер. Синий час.
    Ну как же не любить мне вас,
    Как не любить мне вас, цветы?
    Я с вами выпил бы на «ты».

    Шуми, левкой и резеда.
    С моей душой стряслась беда.
    С душой моей стряслась беда.
    Шуми, левкой и резеда.

    III

    Ах, колокольчик! твой ли пыл
    Мне в душу песней позвонил
    И рассказал, что васильки
    Очей любимых далеки.

    Не пой! не пой мне! Пощади.
    И так огонь горит в груди.
    Она пришла, как к рифме «вновь»
    Неразлучимая любовь.

    IV

    Цветы мои! Не всякий мог
    Узнать, что сердцем я продрог,
    Не всякий этот холод в нем
    Мог растопить своим огнем.

    Не всякий, длани кто простер,
    Поймать сумеет долю злую.
    Как бабочка — я на костер
    Лечу и огненность целую.

    V

    Я не люблю цветы с кустов,
    Не называю их цветами.
    Хоть прикасаюсь к ним устами,
    Но не найду к ним нежных слов.

    Я только тот люблю цветок,
    Который врос корнями в землю,
    Его люблю я и приемлю,
    Как северный наш василек.

    VI

    И на рябине есть цветы,
    Цветы — предшественники ягод,
    Они на землю градом лягут,
    Багрец свергая с высоты.

    Они не те, что на земле.
    Цветы рябин другое дело.
    Они как жизнь, как наше тело,
    Делимое в предвечной мгле.

    VII

    Любовь моя! Прости, прости.
    Ничто не обошел я мимо.
    Но мне милее на пути,
    Что для меня неповторимо.

    Неповторимы ты и я.
    Помрем — за нас придут другие.
    Но это все же не такие —
    Уж я не твой, ты не моя.

    VIII

    Цветы, скажите мне прощай,
    Головками кивая низко,
    Что не увидеть больше близко
    Ее лицо, любимый край.

    Ну что ж! пускай не увидать.
    Я поражен другим цветеньем
    И потому словесным пеньем
    Земную буду славить гладь.

    IX

    А люди разве не цветы?
    О милая, почувствуй ты,
    Здесь не пустынные слова.

    Как стебель тулово качая,
    А эта разве голова
    Тебе не роза золотая?
    Цветы людей и в солнь и в стыть
    Умеют ползать и ходить.

    X

    Я видел, как цветы ходили,
    И сердцем стал с тех пор добрей,
    Когда узнал, что в этом мире
    То дело было в октябре.

    Цветы сражалися друг с другом,
    И красный цвет был всех бойчей.
    Их больше падало под вьюгой,
    Но все же мощностью упругой
    Они сразили палачей.

    XI

    Октябрь! Октябрь!
    Мне страшно жаль
    Те красные цветы, что пали.
    Головку розы режет сталь,
    Но все же не боюсь я стали.

    Цветы ходячие земли!
    Они и сталь сразят почище,
    Из стали пустят корабли,
    Из стали сделают жилища.

    XII

    И потому, что я постиг,
    Что мир мне не монашья схима,
    Я ласково влагаю в стих,
    Что все на свете повторимо.

    И потому, что я пою,
    Пою и вовсе не впустую,
    Я милой голову мою
    Отдам, как розу золотую.


© SER-ESENIN.RU 2005-2016
При перепечатке материалов гиперссылка на сайт ser-esenin.ru обязательна. Все материалы являются собственностью их авторов.
С.А. Есенин ::: Жизнь моя, иль ты приснилась мне...

Наверх